Ссылки для упрощенного доступа

"Вы хотите быть правым или счастливым?"

Так называлось мое интервью с Петром Патрушевым, опубликованное в "Сибирской газете" 29 октября 1990 года. И был там такой подзаголовок: "Если счастливым, то должны уметь встать в чужие ботинки. Эта английская поговорка становится сегодня особенно актуальной для нашего многострадального общества. Размышления русского эмигранта".

Он приехал в Новосибирск, когда получил возможность вернуться в Россию, после того как с него была снята судимость за "измену Родине" с приговором – к высшей мере наказания. Обо всем этом подробно написано в статье "Бегство за свободой". Она-то и натолкнула меня на воспоминания.

Я познакомился с Петром Патрушевым в 1986-м в Сан-Франциско, где побывал вместе с группой новосибирских школьников-программистов во главе с академиком Андреем Петровичем Ершовым. А Петр был переводчиком на одном из наших мероприятий, уникальном по тем временам – это был телемост Сан-Франциско – Москва. Несколько десятков людей по обе стороны океана. Кто-то знал языки лучше, кто-то хуже, кто-то (как я) не знал английского совсем. Но мы абсолютно адекватно понимали друг друга. И это с одним переводчиком!

По окончании я вышел покурить на балкон, некурящий Петр стоял рядом и, как мне показалось, медитировал. "Вы замечательно говорите по-русски", – сделал я ему комплимент. "А почему же нет! – отвечал он. – Я же русский, родом из Колпашево". И между нами, сибиряками, завязалась чисто географическая беседа: я сообщил ему, что живу в Новосибирске, хотя родился в Западной Украине. "А где живете вы?" – спросил я его. Он показал куда-то вдаль: "В этом городе я живу во-о-он там, а еще у меня квартира в Германии и дом в Австралии. Я, вообще, гражданин Австралии". Далее была немая сцена: у советского журналиста (напоминаю, это был я в 1986 году!) просто отвисла челюсть. И еще он мне сообщил, что у него в Новосибирске живет родная сестра. Он назвал ее имя и отчество. И я, оказывается, ее прекрасно знал! Но Петр попросил не упоминать ее в моих публикациях (если они будут) – есть, мол, некоторые обстоятельства, которые могут ей повредить. "Но она тебя сама найдет", – сказал он мне на прощанье.

Один из "знающих" взрослых в нашей детской делегации с убежденностью сказал мне тогда: "Это враг".

По возвращении в Новосибирск мне действительно позвонила Екатерина Егоровна, старшая сестра Петра: "Витя, ты был в Америке?" Я начал было взахлеб рассказывать ей про встречи советских и американских сверстников в компьютерных классах разных школ и университетов. Дошел до встречи с Петром. "Нет-нет, – как-то испуганно прервала меня она. – Не сейчас, не по телефону. Вот встретимся, и расскажешь…" Встретились мы через несколько дней. И она в подробностях поведала мне невероятную историю о побеге своего брата из СССР в Турцию через Черное море. И о "высшей мере", которая на ту пору еще не была отменена. И о том, что всю последующую жизнь нигде в своих анкетах она не упоминала о брате Петре.

Но прежде чем продолжить, я хочу рассказать совсем немного о том, как и почему вообще состоялась та самая поездка в США "советских компьютерных вундеркиндов". Вам станут чуть более понятны и то время, и опасения Петра и его сестры.

Идея организовать поездку советских школьников в Америку появилась в 1985 году у двоих замечательных американцев Danan Parry и Diana Glasgow, "гражданских активистов" (как бы назвали их сегодня), которые создали общественную организацию Holy Earth Foundation. Сама модель этой поездки – предполагалось, что в каждом городе советские дети будут жить в самых обычных американских семьях! – вводила в глубокий ступор советских официальных собеседников: как это – в семьях, где все вокруг американцы? Но Дэнэн был воодушевлен: "Но у вас же уже другие времена! У вас уже Горбачев! И у нас, – на полном серьезе говорил он, – тоже новое мышление!".

Душа России видит опять старые, полузабытые сны, уже на видеоэкране, не осмыслив еще как следует недавних кошмаров. И нет ей времени очнуться. Дай ей Бог провидения и силы

И пока академик Ершов пробивал эту поездку через Академию наук СССР, Дэнэн "ходил по инстанциям". И кто-то посоветовал ему поговорить на эту тему в "Московских новостях", которые в те времена еще не считались "флагманом перестройки" (которой, впрочем, еще и не было), но заместителем главного редактора "МН" тогда был замечательный советский журналист-международник Александр Пумпянский. И как по-детски смеялся Дэнэн Перри, когда пересказывал свой визит к Пумпянскому! Внимательно выслушав американца, тот, смеясь одними глазами, со словами "Мы никогда не отпустим наших замечательных детей в вашу ужасную страну!" позвонил по прямому телефону Александру Яковлеву (который тогда еще не был членом Политбюро и "архитектором перестройки", а "всего лишь" занимал должность заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС). Я не знаю, что ответил Яковлев Пумпянскому. Но вопрос вскоре был решен: поездка советских школьников к американским сверстникам была разрешена "на самом высоком уровне".

Ну, и еще, к слову: я попал в эту группу совершенно случайно – из списка в последний момент был выведен один из мальчиков, чей отец оказался "невыездным". И освободившееся место обком комсомола, который комплектовал эту группу, предложил мне, в качестве журналиста. Мотивация тоже была забавная: "Тебя же уже проверяли перед АПН, а совсем нового кандидата проверить уже не успеют…" – сказали мне в обкоме. Поясняю: буквально несколько месяцев назад я был приглашен на работу в АПН (Агентство печати "Новости") – создавать Западно-Сибирское отделение, а до этого редактировал областную молодежную газету. Видимо, где-то в моем досье стоял гриф "надежен" или что-то типа того...

…И вот, четыре года спустя, в Новосибирске, я напомнил Патрушеву о нашей встрече в Сан-Франциско и словах в его адрес "это враг". Петр грустно улыбнулся.

– Вы хотите прокомментировать это? – спросил я его.

– Нет, не хочу. Мне кажется, люди в нашей стране уже устали от подобных тем.

Так началась наша беседа, в которой слова "наша", "у нас" употреблялись Патрушевым то по отношению к СССР, то к Австралии.

Виктор Юкечев и Петр Патрушев, Сан-Франциско, 1986 год
Виктор Юкечев и Петр Патрушев, Сан-Франциско, 1986 год

Напоминаю: это октябрь 1990-го: уже прошел XXVIII, последний съезд КПСС (делегатом которого я был, как и многие – в надежде, что из "демократической платформы" этой партии сформируется нормальная социал-демократическая); мы в "Сибирской газете" уже расформировали свою партийную организацию (чем сильно озадачили обком КПСС – не один человек вышел, а вся организация!); но СССР еще жив, и никто не знал, что жизни этой отмерено всего несколько месяцев…

Далее я просто процитирую некоторые фрагменты этого интервью. Не хочу пересказывать, дабы избежать искушения сказать что-то точнее, интереснее или, как нередко кажется, "умнее"…

–​ Зная различные модели общественного устройства, как бы вы охарактеризовали нынешнее состояние советского общества?..

– ... Мне кажется, что страна сейчас напоминает приют для беспризорных... Ведь приют – это где нет отца, да? Давайте пока примем эту аналогию как временную и посмотрим, как это могло произойти.

Мне кажется, что в русской психологии, в русской душе произошел перелом, когда были зверски убиты царь, его семья и наследник престола... Быть может, он (царь) был и не очень хорош, но тем не менее, была такая институция... И вот какая-то часть народа решила, что он не нужен. А если мы уничтожаем отца, то неизбежна тяжелейшая ломка сознания. И кто-то должен занять его место... И тогда на место отца приходят, как мне кажется, псевдоотцы. Сначала – Ленин, потом – Сталин. Оба они были социопаты. Социопат – это человек, подчиняющий совесть социальной цели. Он может совершить любое злодеяние и совершенно не мучиться после этого. Так что размышления – был ли Сталин шизофреником или параноиком – неверны, он был "обыкновенным" социопатом... Социопата не раскусишь: шизофреника – да, дебила – да, а вот социопата – нет, потому что во всем остальном он – обыкновенный, здраво рассуждающий человек.

... Почти все революции глобального характера проходили по одному и тому же рецепту: устаревала старая власть, расшатывались ее устои…Но "дети", то есть народ, вместо того чтобы найти какие-то конструктивные решения, искали псевдоотцов, находили тиранов, и в конце концов система превращалась в такую же, как и раньше – систему эксплуатации, но с гораздо более развитым механизмом репрессий. Естественно: вы создаете новый Иерусалим, хотите создать рай на земле и бросаете вызов всему миру. Ваш вызов принимают… и тогда у вас появляется оправдание ввести террор. Это можно было предусмотреть – такое происходило несколько раз в истории.

…Характерная черта инфантильной цивилизации – компенсация гигантизмом.... Еще одна черта инфантильной цивилизации – максимализм... У нас всегда было ощущение, что мы несем нечто совершенно особое миру, и эта претензия на мессианство – тоже черта инфантилизма. Потому что она вырабатывает нетерпимость, жестокость, бескомпромиссность. Это компенсированная неуверенность в себе, которую можно назвать заимствованным словом "блеф". Так большая часть такой цивилизации становится основанной на блефе.

...Но вот сейчас мы подошли к такому этапу, когда Иванушка-дурачок должен перерасти в нормального Ивана Петровича, гражданина Земли. Мы потеряем, конечно, некоторые претензии на мессианство, потеряем возможность искать себе каких-то новых идеальных отцов и матерей, когда поймем, что должны сами себя воспитывать, каждый – сам себя...

(Далее он рассказал о том, что австралийская организация по разрешению конфликтов Conflict Resolution Network создает в России добровольную сеть обучения специалистов, которые смогли бы стать посредниками или консультантами при возникновении различных конфликтов...)

И я спросил у него:

–​ А теперь, Петр, скажите честно: вы считаете, что знание методики разрешения конфликтов поможет нашему обществу избежать гибельной конфронтации?

– Не знание методики, а познание природы любого конфликта, понимание того, что любое общество, как и мир в целом, состоит из противостоящих сил, определяющих, очерчивающих друг друга и находящихся в состоянии неустойчивого равновесия. Сотрудник КГБ может быть зеркальным отражением диссидента и наоборот. По-настоящему карать и осуждать мы можем только маленьких сталиных, ютящихся в нашей собственной душе. Прогресс заключается во все более ясном осознании того, что мир наш и его конфликты есть отражение нашей души, ее несовершенства и непрекращающегося устремления к гармонии и совершенству. Конфликт становится тогда толчком к очищению души и превращению наших страхов, опасений и желаний в энергию, которая пробуждает сочувствие и любовь к ближнему и к себе самим....

Потом, уже в 1992-м, он прислал нам статью, как он написал, – тезисы своей будущей книги "Возвращение в Сибирь". Там он впервые рассказал сибирякам свою историю побега-возвращения. И заканчивалась она так:

"…Душа России видит опять старые, полузабытые сны, уже на видеоэкране, не осмыслив еще как следует недавних кошмаров. И нет ей времени очнуться. Дай ей Бог провидения и силы".

Он всегда смотрел чуть глубже и видел чуть дальше. Спасибо, Петр! Не могу согласиться с тем, что тебя уже нет с нами…

Виктор Юкечев, директор Института развития прессы-Сибирь, директор Фонда содействия развитию массовых коммуникаций и правовому просвещению "Так-так-так".

Высказанные в рубрике "Мнения" точки зрения могут не совпадать с позицией редакции

External Widget cannot be rendered.

XS
SM
MD
LG