Ссылки для упрощенного доступа

Как я попала в карантин


Юлия Мучник

Сразу оговорюсь, что речь не о коронавирусе. Пока, к счастью, переживаю эту напасть дома, наслаждаюсь общением с родными и возможностью работать, лежа на любимом диване.

А вот в 1970 году мне довелось попасть под настоящий карантин. Причем попали мы в это дело всей семьей. Кто постарше, может, и вспомнит, как в тот год в СССР случилась эпидемия холеры. По самой распространенной версии, она была занесена на территорию Каспийского региона из Ирана, а затем распространилась на Черноморское побережье Кавказа и Крыма.

В моей родной Сибири в большинстве своем об этом никто не думал, и не слышал.

Но нашей семейке в то лето довелось оказаться в самом эпицентре эпидемии. В дивном грузинском городе Батуми. Отправились туда двумя семьями. Причем, без мужчин. Мама с нами тремя. И ее троюродная сестра с двумя. То есть, две женщины и пятеро детей. Мне – пять лет, младшей – 4 года. Старшему – 12. Отцы семейств остались дома. Сославшись на невозможность вырваться с работы, они с легким сердцем и большим, видимо, удовольствием отправили всю эту бригаду на море.

Отдохнув такой компанией, накупавшись в Черном море (сибирякам это все за особую радость), попав под проливные субтропические дожди, наевшись хачапури, лобио и прочих местных прелестей, мы отправились домой. Кажется, только уезжая, заметили, что люди вокруг чем-то встревожены, и ходили какие-то слухи о чем-то, но ничего, кажется, определенного. Мама с сестрой – обе врачи. Кажется, они не паниковали. Мы спокойно сели в самолет и прилетели через Москву в родной Томск.

Вот тут и началось.

Самолет долго стоял на посадочной полосе. И в иллюминаторы мы заметили, что к нему подъехали скорая и почему-то несколько молодых солдатиков с автоматами. По салону прошел гул. Выдвигались самые разные версии.

Затем врачи в спецхалатах вошли в салон. У самолета остались дежурить солдаты.

– Кто тут летел через Москву из Батуми, – спросил командир по громкой связи. – Поднимитесь, пожалуйста.

Вот не знаю, почему они спрашивали, а не назвали сразу фамилии. Может, у них не было точных данных и мы могли как-то затаиться.

Но наши мамы законопослушно подняли руки. Вот тут и началось. Нас окружила эта спецбригада, велели быстро последовать за ними. Под присмотром почему-то автоматчиков нас погрузили в скорую и с сиренами довезли до местной инфекционки, где определили в одну карантинную палату всем составом. На три недели, сказали нам.

Все в этой больнице, конечно, знали наших мам – врачей, все сочувствовали, но никаких поблажек не делали.

Нашу одежду забрали, и уже не помню, сожгли ли или потом вернули при выписке продезинфицированную.

А нам пришлось провести остаток лета вот в этой палате. Напомню, что интернета тогда не было. Телевизора в палате не было тоже. Сейчас мне трудно представить, как и чем бедные наши мамы нас отвлекали и развлекали.

Но я эту всю историю вспоминала всегда как одно из самых ярких впечатлений в своей жизни.

Три недели рядом с мамой, которая не бегает на работу и не приходит с нее уставшая. Да еще и в такой компании. В забавных больничных одеждах, необычная больничная еда. Да и передачи нам разрешены были. И, видимо, терзаемые муками совести, отцы семейств пытались придумать всякий раз что-то необычное и как-то нас порадовать.

Этот наш карантин стал любимым апокрифом в двух семействах, мы годами вспоминали его во всех общих семейных застольях и вот помним до сих пор. Когда начался этот коронавирус и в школе у младшей всех распустили по домам – рассказывала ей про нашу эпопею, чтобы больше ценила этот их карантин с интернетом и онлайн-обучением.

А тогда в 1970-м все кончилось хорошо. Холеры у нас не обнаружилось, и нас через три недели отпустили домой. Постепенно холера улеглась и на юге страны.

Будем надеяться на лучшее и сейчас.

Я вот только не понимаю, почему они тогда отправили на карантин только нас, а не весь рейс? Мы же могли во время полета всех заразить уже? Или холера так не передается?

Юлия Мучник –​ журналист

External Widget cannot be rendered.

XS
SM
MD
LG