Ссылки для упрощенного доступа

"Я всё смотрел на него и думал: как же ты выжил?"


Спасатели работают у здания рухнувшей казармы

Четыре года назад, 12 июля 2015 года, произошло обрушение казармы 242-го учебного центра ВДВ в военном поселке Светлый под Омском. В момент аварии в здании находились 337 человек. Погибли 24, пострадали 20.

Позже экспертиза установит: причиной ЧП стали нарушения при капремонте старого здания, построенного за 40 лет до аварии – и тоже с серьёзными недочетами. Были возбуждены уголовные дела по статьям "Халатность", "Нарушение правил безопасности при ведении строительных работ", "Превышение должностных полномочий". Общий объем их материалов составил 500 томов.

Дело об обрушении казармы и гибели людей не передано в суд до сих пор.

"Я улетел в никуда всего за пару секунд"

В июне 2015 года в Омск, в учебный центр ВДВ в закрытом военном поселке Светлый, привезли солдат-срочников из разных регионов страны – Башкирии, Удмуртии, Челябинской области, Бурятии, Иркутска, Оренбурга, Питера. Большинству ребят было 18–19 лет.

Моя фамилия попала в список погибших

Через две недели после прибытия, 11 июля, призывники приняли присягу. В этот день ко многим из них приехали родители, и парней отпустили в увольнение. В казарму возвращались уже к вечеру воскресенья, 12 июля.

Вскоре после отбоя, примерно в 22.40, в казарме полностью обрушилась одна из секций – с первого по четвертый этаж. В этой секции находились спальные помещения солдат.

– Вечером, когда мы уже спать легли, начался страшный грохот. Никто ничего, конечно, не понял. Кто-то кричал, что это взрыв, кто-то – что бомбардировка, – рассказывает Марк Лебедев. Ему в то время было 19 лет – в армию Марка призвали после окончания нефтяного колледжа в Воткинске. – Мы все бросились на улицу, некоторые ребята на втором ярусе спали – даже им удалось выбежать. Когда оказались снаружи, стало более-менее понятно, что случилось. Мы рванулись обратно – чтобы помочь выбраться нашим ребятам, но срочников туда уже не пускали. А контрактники сразу бросились разгребать завалы. Скорая и спасатели довольно быстро приехали.

Камеры видеонаблюдения зафиксировали момент обрушения. Запись попала в сеть

В учебке Марк успел подружиться с 18-летним Валерой Ломаевым из Удмуртии. Валера погиб под завалами – у него была разбита голова, размозжены руки и ноги. Сам Марк не пострадал. Хотя какое-то время его родители думали, что их сын погиб.

– В третьем взводе служил мой однофамилец, Валера Лебедев. Сразу при обрушении погибли 23 человека, а Валера несколько дней еще оставался жив. Умер позже, в больнице. Ему отдавило ноги, грудь расплющило. И, как я понял, по телевизору выдали пофамильный список погибших… Слава богу, контрактники нам давали телефоны с родителями связаться. Я маме позвонил, сказал, что жив. Мама-то, конечно, уже успела увидеть этот список. Можете представить, что с ней было, – рассказывает Марк.

Спасательные работы на рухнувшем здании
Спасательные работы на рухнувшем здании

Роман Тронин, призывник из Саратова, во время обрушения был в соседней секции.

Нам потом сказали: судя по состоянию, должна была рухнуть наша часть здания

– Я был в первом батальоне, а обрушилась секция, где находился третий. Минут через 15–20 после отбоя нас подняли по тревоге. Как оказалось, обрушение уже было, а мы даже ничего не услышали – может быть потому, что у нас окна пластиковые были, не знаю. И нам не сказали, что случилось, мы подумали, что тревога учебная, – рассказывает Роман. – Мы все построились, нас вывели на улицу, и только тогда стало ясно, что произошло. Какое-то время мы просто стояли и ждали. Через несколько часов нас загнали в ту же самую казарму – в нашу секцию, которая примыкала к рухнувшей. Уже когда здание разбирали – после того как всех ребят нашли, – обнаружили большие трещины и на нашей части здания. Я потом слышал: все шло к тому, что скорее наша секция должна была рухнуть, а не та. У нас и трещины были больше, и вообще состояние хуже. Хотя и в той секции, когда парни заселялись, говорили, что там пол ходуном ходит и стены постоянно трещат.

Роман Тронин
Роман Тронин

Актлеку Акылбекову из Омска пришлось лечиться несколько месяцев.

Под завалами я пролежал пять часов

– Я в казарме третий от окна лежал. После отбоя раздался какой-то непонятный треск. Все, конечно, подскочили, а потом успокоились: может, ветка по окну ударила или еще что. А потом снова затрещало – и всё вместе с окнами, стенами, потолком полетело вниз. Я спрыгиваю с кровати, делаю шаг – и вместе с полом улетаю. Все произошло за пару секунд. И все – кругом темнота, крики, вой. Потом сирены заорали. Я лежал под завалами около пяти часов, – рассказывает Актлек. – Всех ребят, кто был сбоку, сверху, снизу от меня – всех слышал. Многие прощались друг с другом. Кто-то говорил: я такой-то, кто выживет – свяжитесь с моими родителями. А потом голосов оставалось все меньше и меньше. Под конец и нас нашли, уже под утро. Достали – и в больничку.

Актлек Акылбеков (справа) в день присяги, 11 июля
Актлек Акылбеков (справа) в день присяги, 11 июля

Актлеку Акылбекову поставили диагноз: компрессионное сжатие конечностей. Попросту говоря, это значит, что ноги ему раздавило плитами.

– Все ткани, мышцы – всё отмерло, – рассказывает он. – Полгода я в госпитале в Москве лежал, потом дома восстанавливался несколько месяцев. Сейчас все нормально.

У большинства ребят, пострадавших при обрушении или ставших очевидцами трагедии, в целом всё в порядке: окончили вузы, нашли хорошую работу. Только один, как рассказывает Актлек, после случившегося "сломался": "Имя не буду называть, но точно знаю, что именно после этого случая человеку крышу снесло. Пошел он, мягко говоря, на крайности. Сейчас в колонии".

После ЧП от службы в армии парней никто не освобождал. Даже тех, кто получил серьезные травмы.

– По тем, кто уцелел, даже вопрос так не стоял: служба как шла, так и продолжила идти. Нас вначале поместили в палаточный лагерь, потом обустроили постоянное помещение, перевели туда, – рассказывает Марк Лебедев. – Были, конечно, люди, которые хотели "сыграть" на том, что случилось, жаловались, скажем так, на свое психологическое состояние. Но, как мне кажется, все это можно пережить. А что домой нас никто не отпустит – это сразу было ясно. Адекватные ребята на это и не надеялись.

Марк Лебедев во время армейской службы
Марк Лебедев во время армейской службы

Актлеку Акылбекову и другим ребятам, попавшим в госпиталь, после того как лечение закончилось, предложили: хотите – спишем вас на гражданку, хотите – дослужите. Актлек попросил, чтобы его направили в одну из подмосковных частей, но оттуда довольно быстро вернулся домой.

Пострадавшим при обрушении казармы вручили памятные медали
Пострадавшим при обрушении казармы вручили памятные медали

"Это самое страшное, что я видел в жизни"

После обрушения к казарме первыми бросились контрактники, служившие в той же части.

– Полковник Олег Пономарев жил в трех минутах ходьбы от этой казармы. Он всех и поднял. Солдаты-контрактники, офицеры еще до приезда спасателей откидывали завалы, чтоб техника могла подъехать, потом эмчээсникам помогали. Я, понятно, тоже со всеми, – рассказывает омич Алексей Гиль, в то время служивший в части по контракту. – Вообще знаете, в этом здании так или иначе все побывали – и срочники, и контрактники. Сразу думаешь: а если бы я там оказался в тот момент? Так себе ощущение…

Старший прапорщик внутренней службы ГУ МЧС по Омской области Владислав Давыдов возвращался домой с дежурства, когда поступил сигнал тревоги.

Подошел к плите, а оттуда торчит рука с зажатой шариковой ручкой. Видно, парень письмо кому-то писал

– Нас вызвали, даже не объяснив, в чем дело. Когда мы к зданию подошли, думали сначала, что это взрыв. В день присяги ведь доступ свободный в казарму был, мало ли что… – рассказывает Владислав. – Работать начали не сразу. Там на арматуринах бетонные плиты висели, вот-вот рухнут, – пришлось ждать, пока их закрепят. Не знаю, часа два, наверное, ждали.

Спасатели раскапывали завалы вручную, техника не годилась: угадать, где лежат ребята, было невозможно.

– А потом собака нашла первого парня. И мы после этого уже целенаправленно шли, знали, где искать. Откопали его. Он сильно поломан был, нога болталась, вообще весь был разбитый – на него вся эта конструкция целиком рухнула. Я всё смотрел на него и думал: это ведь чудо, что он выжил. Ну, вытащили его, погрузили. Пошли искать дальше. В "минуты тишины" прислушивались – вдруг кто голос подаст, – рассказывает Влад Давыдов. – И еще один момент никогда в жизни не забуду. Подошли к плите – а оттуда торчит рука пацана с зажатой шариковой ручкой. Видимо, письмо писал кому-то, когда его накрыло.

Поисковые работы
Поисковые работы

Первая группа спасателей работала до утра. Потом их сменили. Поиски солдат продолжались около 20 часов. После того, как всех нашли – и живых, и мертвых, – еще несколько дней разбирали то, что осталось от рухнувшего здания.

Целиком это видео я так и не решился никому показать. Это самое страшное, что я видел в жизни

На каске Влада Давыдова была закреплена видеокамера. Запись длилась примерно 40 минут и запечатлела, как спасатели достают из-под завалов молодого десантника. Произошло это уже к утру 13 июля. Как потом оказалось, это был последний выживший – больше спасателям никого не удалось найти живым…

– Я только через два года после обрушения, в 2017-м, показал это видео коллегам, а потом оно попало и в СМИ. Но целиком эту запись я ни разу так и не решился никому показать – слишком страшно. Это самое страшное, что я видел в жизни. Да и представьте, каково было бы родителям погибших на это смотреть. К тому же по новым законам там половину записи замазывать надо, – рассказывает Влад Давыдов.

Видео Влада Давыдова, сделанное во время спасательных работ

После того как короткое видео попало в интернет, себя на нем узнал тот самый десантник – Рустам Набиев из башкирского села Чекмагуш. Парень специально приехал в Омск, чтобы встретиться с людьми, которые его спасли.

Рустам Набиев со спасателями
Рустам Набиев со спасателями

После того, что случилось в Омске, Рустам пережил 16 операций и две клинические смерти. У него полностью ампутированы обе ноги. В какой-то момент выбор встал именно так: или ампутация, или смерть…

Уже после всего пережитого Рустам Набиев женился, в семье родилась дочь. Рустам занялся следж-хоккеем и даже стал обладателем Кубка Европы по этому виду спорта. Набиев ведет блог в Instagram и в нем часто говорит о проблемах, с которыми сталкиваются инвалиды. На прошлой неделе, например, он выложил видео, как на руках карабкается по ступеням местной поликлиники – человеку на инвалидной коляске попасть туда невозможно.

"Справедливого решения мы, видно, не дождемся"

Причины обрушения были установлены довольно быстро. Как показали экспертизы, здание еще в 1975 году, то есть за 40 лет до трагедии, строилось с серьезными нарушениями: не соблюдались положенные технологии; стройматериалы использовались не просто некачественные, но такие, применение которых в условиях сибирского климата противопоказано.

– Когда мы завалы разбирали – поражались: там на рассыпавшихся кирпичах даже следов раствора не было. Такое ощущение, что они просто были сложены друг на друга, безо всякого цемента. Ну и вместо других стройматериалов там были какие-то непонятные комки и обрывки, – рассказывает Влад Давыдов. – После Омска ведь казармы по всей стране стали проверять и нашли десятки нашли таких же аварийных. А до обрушения все выглядело вполне цивильно. Ребята, как говорят, жаловались, что вроде штукатурка внутри кое-где трещинами идет, но никто не думал, что это катастрофа. Внутрь стен ведь не заглянешь.

При строительстве и ремонте казармы было нарушено все, что только можно нарушить

Как указано в материалах дела, капитальный ремонт здания, начавшийся в 2013 году, усугубил ситуацию. Его генеральным подрядчиком была компания "Спецстройинжиниринг" – она и сейчас занимается реконструкцией объектов Минобороны, субподрядчиком – компания "РемЭксСтрой" из Нижнего Новгорода. Кроме того, к ремонту, который велся с грубейшими нарушениями, причастны оказались и партнеры "РемЭксСтроя", и структуры, руководители которых закрывали глаза на недоделки и ставили подписи под документами, разрешающими эксплуатацию аварийного здания. В числе этих учреждений, например, Управление заказчика капитального строительства Минобороны, Региональное управление заказчика капитального строительства Центрального военного округа и другие.

– Моя работа связана со строительными документами. Я лично смотрел документы по реконструкции казармы – там вообще никакие строительные нормы не соблюдались. Все, что только можно нарушить, было нарушено. Плюс у старого здания фундамент уже "поплыл". Всё вместе и привело к этому кошмару, – говорит Актлек Акылбеков.

Обвиняемыми по делу об обрушении казармы проходят 11 человек, большинство – руководители строительных организаций. Но "главным" обвиняемым стал полковник Олег Пономарев – бывший начальник учебного центра ВДВ в Омске. Тот самый, который первым поднял личный состав на спасение солдат. Ему инкриминируют превышение должностных полномочий, пособничество в злоупотреблении полномочиями и нарушение правил безопасности при ведении строительных работ, повлекшее по неосторожности гибель нескольких лиц. По мнению следствия, Пономарев должен был убедиться в безопасности здания, прежде чем разрешать заселение туда призывников, но не сделал этого.

Олег Пономарев
Олег Пономарев

Через два дня после аварии Олега Пономарева арестовали и отправили в СИЗО. Через два месяца перевели под домашний арест. На первом суде, когда полковнику Пономареву избиралась мера пресечения, он пожалел об одном: что ему не дали проститься с погибшими солдатами и извиниться перед их родителями. Пономарев именно поэтому просил отсрочить свое задержание хотя бы на сутки, но получил отказ.

Ребята из омского учебного центра ВДВ, тот самый призыв
Ребята из омского учебного центра ВДВ, тот самый призыв

В виновность Олега Пономарева мало кто верит. В Омске проходили пикеты в его поддержку, шел сбор подписей под петицией с требованием прекратить его уголовное преследование. С таким же ходатайством к следствию обращались пострадавшие десантники и родители погибших ребят. Им отказали.

Алексей Гиль, служивший в учебном центре Омска одновременно с Пономаревым, создал в соцсетях группу в его поддержку.

– В учебном центре все за Олега Юрьевича. Я видел отношение этого человека к солдатам, к офицерам. Он переживал проблемы всех людей – неважно, контрактник ты, срочник, солдат или офицер. Понимающий человек. Сразу после случившегося он не испугался – встретился с родителями ребят, всё объяснял им, как и что произошло. Представляете, как это тяжело? Родители ведь в первую очередь не армию винят, а непосредственного начальника…

Выдернут с пенсии какого-нибудь деда, который строил это здание полвека назад, и посадят. А виновные от наказания уйдут

После того как Олега Пономарева выпустили из-под домашнего ареста, он уехал из Омска. Работает в Рязанском высшем воздушно-десантном командном училище – там он преподавал до перевода в Омск. Обвинения с него так и не сняты. С журналистами Олег Пономарев не общается.

– Вы знаете, а я ведь видел его буквально вчера. Ездил к нему в Рязань, – рассказывает бывший десантник Леонид Кириков (сам он живет в Магнитогорске). – Олег Юрьевич – мы с ребятами, когда под его началом служили, звали его Олерой – настроен в целом оптимистично. Говорит, вроде есть надежда, что следствие развернется в сторону здравого смысла. Но все-таки считает, правда будет на стороне тех, у кого друзья влиятельнее. От себя могу сказать: это достойнейший человек и боевой командир. Если ему даже сейчас доверили образование офицеров, это о многом говорит. Но я только в одном его не понимаю. Он таким патриотом остается… а как им можно оставаться в нашей стране, после всего, что случилось? Вот в Омске его так нагнули… Да и я ведь с ним что ездил обсуждать – нас в свое время, еще много лет назад, с боевыми после командировки кинули. Меня, его и еще сто ребят. А сейчас я нашел человека, который это сделал – документы про это кидалово подписал. Хотел вот с Олероем посоветоваться – как быть. А он продолжает служить, продолжает верить, хотя видит все это…

Рота, которой в прежние годы командовал Пономарев. Фото предоставлено Леонидом Кириковым
Рота, которой в прежние годы командовал Пономарев. Фото предоставлено Леонидом Кириковым

Никто из ребят, переживших трагедию в Омске, тоже не верит, что решение по делу об обрушении окажется справедливым.

– Честно сказать, мне эти разборки вообще неинтересны. Только парней жалко. Чем больше лет проходит, тем труднее найти концы, и я почти уверен, что в итоге пострадают невиновные. Найдут какого-нибудь деда, который бог знает в каком году это здание строил, выдернут с пенсии и посадят. Ну и за командира части я хотел бы заступиться. Не он виноват, а те, кто это здание принимал, – говорит Марк Лебедев.

Родителям погибших заявили, что Минобороны пострадало больше всех

– Нам обещали, что расследование в два года уложится. Прошло четыре – а результата нет. Следователи иногда звонят, объясняют: это потому, что открылись новые обстоятельства, – рассказывает Актлек Акылбеков. – Сейчас вроде бы доказательства собраны в полном объеме, но теперь обвиняемые знакомятся с материалами дела. При этом каждый обвиняемый хочет видеть не копии документов, а оригиналы. А оригиналы в Москве. Все живут в разных городах. И то ли сами ездят в Москву на эти оригиналы посмотреть, то ли эти тома по городам возят – не знаю, но опять дело затягивается.

– Я общаюсь с родственниками погибших парней – с родителями, с женой одного призывника, с сестрой другого... Они не то что смирились, но, как мне кажется, уже не верят нашему государству и правосудию, – говорит Роман Тронин. – Им за погибших сыновей должны были выплатить компенсации. Официально заявлялось, да и в СМИ тиражировалось, что выплатят 5,8 млн рублей каждой семье. Но мне родители ребят говорили, что таких денег они не получали. Некоторые подавали в суды и проиграли. Отец одного из погибших мне потом рассказывал: им на суде заявили, что Министерство обороны пострадало больше всего. То есть они на некачественном ремонте деньги отмывают, а в итоге оказались главными пострадавшими. И даже памятник погибшим напротив казармы родители ставили за свои средства...

Рустам Набиев у памятного знака погибшим призывникам
Рустам Набиев у памятного знака погибшим призывникам

О том, что не верит в справедливость, заявлял и Рустам Набиев. Добавил при этом: жалеет, что в России нет смертной казни…

Как рассказал Актлек Акылбеков уже накануне выхода этого материала, уголовное дело об обрушении казармы в Омске будет передано в суд в августе – об этом ему сообщили следователи. Рассмотрение в суде уголовного дела, материалы которого составили 500 томов, может продлиться по меньшей мере несколько месяцев.

External Widget cannot be rendered.

XS
SM
MD
LG