Ссылки для упрощенного доступа

"Если не госпитализируете, не выпустим из квартиры"


Медработники вытаскивают носилки из машины скорой помощи. Омск, октябрь 2020 года

27 октября около 22.00 бригада Омской станции скорой медицинской помощи привезла 70-летнюю пациентку с 81% поражением легких к зданию местного министерства здравоохранения. Скорая катала ее по городу 11 часов, израсходовав 4 баллона кислорода, потому что госпитализировать пациентку было невозможно – больницы её не принимали. Всего к зданию министерства в этот вечер подъехали три машины скорой помощи. Во второй машине был 85-летний мужчина с 88% поражения легких. На третьей машине подвезли необходимый пациентам кислород. Скорые стояли у минздрава с включенными сиренами почти час.

В одной из машин находилась 70-летняя пациентка Надежда Лузарева. Её внучка Наталья Королева сопровождала бабушку, когда бригада скорой решила ехать к Минздраву.

– Ситуация была безвыходная. Мы все понимали: оставить бабушку сейчас без помощи – значит, обречь на верную гибель, – вспоминает Наталья. – Ещё 22 октября бабушка почувствовала себя плохо. Нарастали одышка и слабость. Мы весь день звонили в скорую, но нам отвечали: "Вызовов много, ждите, вам бригада еще не назначена". Утром 23 октября возобновили попытки. Скорая приехала только в полпервого ночи. Бабушка перед приездом фельдшеров упала в обморок. Сатурация была ниже нормы – 90. Однако забирать её отказались, потому что "нигде нет мест". Свекровь моя говорит: как же так, все показания есть, человек в вашем присутствии падает, мы вас из квартиры не выпустим, если не госпитализируете ее. "Тогда мы вызовем полицию", – ответили нам на это. Нам ничего не оставалось, как открыть им дверь.

В три часа ночи семья вызвала еще одну бригаду. Фельдшеры сделали ей укол спазмолитика, но повторили, что рады бы помочь, однако некуда госпитализировать. Укол помог, но ненадолго.

– Бабушка в тот момент находилась в полуобморочном состоянии и жаловалась, что "все внутри огнем горит". Утром снова пришел врач, выписал цефтриаксон и азитромицин. Отдельная история, как мы искали лекарства. Азитромицин достался нам случайно, после того как я около 15 аптек оббежала. Цефтриаксон прислали родственники из Тары (второй по величине город в Омской области. – СР). Но лекарства не помогали. 26 октября бабушка снова начала падать в обмороки, у нее участились приступы удушья, – продолжает Наталья.

Иллюстративное фото
Иллюстративное фото

27 октября Лузаревой вновь вызвали неотложку. На этот раз помощь подоспела быстро. Но к этому моменту уровень кислорода в крови упал до 85.

– Бабушку повезли на КТ. В час дня получили заключение: 81%-ное поражение легких. Но везти бабушку было некуда. Ей дали кислород. С ней находилась моя свекровь, я сидела на телефоне и звонила, звонила… Мне или просто сочувствовали, как на горячей линии по коронавирусу, или призывали ждать: "Сейчас кого-нибудь выпишут, и мы положим вашу бабушку". В полшестого я не выдержала: "Вы понимаете, что уже вечер. О какой выписке вы говорите?" Но продолжала звонить по всем телефонам, чтобы о нас не забыли, – говорит Наталья.

Надежде Лузаревой становилось всё хуже.

Мы беспокоимся сейчас, не пострадают ли сотрудники, которые бабушке нашей жизнь сохранили? Мы очень благодарны им за их человечность, за их мужество!

– Мы даже в туалет не могли ее вывести. Все, что было в наших силах, только спрашивать ее: "Бабушка, как ты?" Приехала скорая, но нас никуда не принимали. В начале десятого вечера мы приехали к минздраву. Это был жест отчаяния для всех: и для нас, как членов семьи, и для сотрудников скорой. Сейчас в комментариях пишут, что, мол, не должны были фельдшеры так поступать. Что значит не должны? Бригада понимала, что бабушка не может обходиться без кислорода. Отправить её домой – это все равно что убить. Мы беспокоимся сейчас, не пострадают ли сотрудники, которые бабушке нашей жизнь сохранили? Мы очень благодарны им за их человечность, за их мужество! – говорит Наталья Королева.

В здании минздрава в тот момент, кроме охранников, вспоминает Наталья, никого не было. К ведомству тем временем приехала вторая скорая – с 85-летним пациентом, у которого диагностировали 88% поражения легких.

– И вскоре чудесным образом в БСМП-2 нашлись два места. Наверное, как-то подействовало то, что информация стала распространяться по СМИ, – говорит Наталья. – Возможно, после этого те, кто может и должен влиять на ситуацию, задумаются и что-то предпримут? Нас же убеждали, что все хорошо, что регион готов ко второй волне коронавируса, что всем койко-мест хватает. А оказывается, все не так. Наверное, сейчас все попытаются свалить на нижнее звено. Но не сотрудники скорых должны оставаться крайними в этой ситуации, а те, кто принимает решения и отдает распоряжения. Не зря же говорят, что рыба гниет с головы.

Сейчас Надежда Лузарева находится в отделении интенсивной терапии в состоянии средней тяжести и по-прежнему не может дышать без кислорода.

Медик одной из бригад объяснил в тот день акцию у здания Минздрава местному изданию NGS55.RU так:

– Подобные ситуации, когда нам некуда везти пациентов, возникают практически каждую смену. Мы не смогли добиться ответа [куда везти пациентку] больше нигде и решили непосредственно спросить, может, нам тут подскажут. Больная на 100% нуждается в госпитализации, везти домой я ее не могу ни по человеческим, ни по медицинским показаниям. А везти некуда, потому что не дают никакой информации. Надеемся, что здесь что-то прояснят.

На следующий день правительство Омской области официально прокомментировало ситуацию:

"27 октября около 22:00 к зданию Министерства здравоохранения Омской области подъехали две машины скорой помощи с пациентами, находящимися в тяжелом состоянии. Позже подъехала третья машина без пациента. Врачи скорой помощи привлекли к себе внимание включенной сигнализацией и сделали заявление о том, что не имеют возможности передать больных в стационар медучреждения. Минздрав отреагировал на ситуацию: пациенты госпитализированы в стационар больницы скорой медицинской помощи №2. По факту происшествия в Министерстве здравоохранения Омской области начато служебное расследование. В настоящее время работа службы скорой медицинской помощи взята на особый контроль".

Случившееся в Омске получило большой федеральный резонанс. Ситуацию прокомментировал пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков

"Если говорить о том, что надо – надо, конечно, чтобы вообще до этого ситуация не доходила, – сказал он. – И конечно, если где-то проблема возникает, нужна оперативная реакция, прежде всего, руководителей регионов. И собственно, и центр, и штаб в центре открыты для их обращений в случае наступления признаков какой-то критической перегрузки системы здравоохранения. Поэтому система работает, и когда случаются такие непозволительные ситуации, конечно, очень важно реагировать незамедлительно".

Глава федерального Минздрава Михаил Мурашко поручил проверить ситуацию с госпитализацией больных в Омске замглавы Минздрава и замруководителя Росздравнадзора. Они должны приехать в Омск с проверкой. О своей проверке происходящего в Омске также сообщил федеральный Росздравнадзор.

И 28 октября Министерство здравоохранения РФ разослало подведомственным врачам и медицинским учреждениям указание согласовывать любые публичные комментарии о новой коронавирусной инфекции. После этого получить какие-то внятные комментарии руководителей медицинских организаций в регионе стало почти невозможно. Все ссылаются на проверки, запреты и отказываются говорить.

Главврач Омской станции скорой медицинской помощи Максим Стуканов демарш своих подчиненных комментировать не стал.

– Значит, у нас есть письмо Минздрава: все, что касается ситуации, связанной с ковидом, подлежит согласованию, то есть, если я комментирую, должен согласовать с пресс-службой федерального Минздрава. Федерального. Я сам удивился. Не меня одного касается – всей страны. А в целом, мы сейчас выезжаем на 1100–1200 вызовов в сутки, и это так называемые "длинные вызовы", потому что ситуация особая. Новых машин, бригад в период подготовки к ковиду не появилось: а где людей брать? Но мы не отказываем на территории города ни в одном вызове, просто быстро не успеваем, потому что много времени тратится на каждый вызов.

Телефоны руководства здравоохранения области сейчас переведены на горячую линию по коронавирусу, правительственные пресс-службы и телефоны доверия не отвечают.

"ЧП, произошедшее вечером, – за гранью человеческого понимания. Пациенты не должны проводить в скорой помощи по 10 часов в ожидании госпитализации, даже во время пандемии. Произошедшее показывает сбой системы лечебного блока Минздрава", – сообщил губернатор в своем инстаграме, пообещав найти виновных.

28 октября после демарша сотрудников скорой помощи отстранена от занимаемой должности заместитель министра здравоохранения Анастасия Малова. Назначенная министром здравоохранения летом в разгар пандемии москвичка Ирина Солдатова до сих пор никак не прокомментировала ни демарш скорых, ни отстранение своего заместителя.

Тем временем на сайте change.org появилось обращение омичей к российским властям.

"В Омском регионе ситуация катастрофическая. Мест в больницах нет, медицинского персонала не хватает, на МСКТ очереди расписаны на недели вперёд. Работа скорой помощи перегружена.

Официальная статистика занижена в разы и явно не соответствует действительности, именно в связи с тем, что многие люди болеют дома, а больницы заполнены людьми, в том числе с внебольничной пневмонией. Также о недостоверных статистических данных по заболевшим коронавирусной инфекцией говорит тот факт, что все лекарства для лечения COVID-19, назначенные врачами, в городе Омске фактически раскуплены.

Региональные власти проблему замалчивают и не принимают должных мер в сложившейся тяжелой ситуации. Система здравоохранения в Омской области в период пандемии оказалась в катастрофическом положении".

– Нас убеждают, что в Омске проблем с госпитализацией нет, – рассказывает бизнесмен Юлия Нацкевич. – Но практически у каждого в семье есть такой пример. Полтора месяца назад, когда все еще было получше, чем сейчас, нам повезло – попалась хорошая участковая, дала направления на КТ. У меня –35 процентов поражения легких, у мамы – 37, у папы – 60. Но до 50 процентов в больницу не берут, как писали официально, стали вызывать скорую папе. Вызвали в 18.00. Ее нет и нет. Звоню: "Ну подождите, мы вас еще и в очередь не поставили". Как будто это такси! Потом: "Ложитесь спать". Приехала в 4.30 утра. Папу забрали, мы смотрим в окошко. Минут пятнадцать скорая постояла, и вдруг папа выходит обратно, идет домой. Оказывается, врачи звонили в минздрав, выясняли, куда положить. Некуда – отправили домой. Правда, подсказали, что надо звонить утром, тогда шанс госпитализироваться повышается. Утром в 7.30 позвонили, приехала неожиданно быстро, но сначала сидели полтора часа у нас дома, дозванивались до минздрава с вопросом: "Куда везти?" Потом папу забрали, повезли в БСМП-2. Он звонит оттуда: больше трех часов сидел в той же машине около больницы – не было места, а врачи не могли оставить больного. Итого скорая на одного пациента затратила почти пять часов. Какая компьютеризация, какая логистика? К врачам претензий нет, они старались, но где хоть какая-то организация?

Быстро скорую в Омске теперь удается вызвать сейчас только по знакомству:

– Сестра заболела, лечилась сама, потом вызвала участкового, прописали антибиотик азитромицин и откашливающее, – говорит сотрудник Росстандарта Наталья Чупирова. – Ни тестов, ни направления на КТ, ни самоизоляции... Становилось хуже, пропало обоняние, сильно снизился слух, задыхалась. Температура в районе 39. Проректор медицинской академии, где она подрабатывала, пообещал прислать людей, чтобы сделали ей тест. И действительно, приехали, взяли, и следом, через часа два, приехала скорая, повезла ее на КТ, это уже 6 октября. Итог: 80 % поражения легких, она написала мне из скорой. Госпитализировали в БСМП2: отделение урологии, палата интенсивной терапии, больше некуда. Лечащий врач сказал: состояние тяжелое, но в сознании, лечим. Я хотела сдать кровь, когда узнала, что переливание в некоторых случаях помогает, тем более,что сама почти переболела. Но уже поздно было. Сестра умерла 10 октября, ей было 59.

Иллюстративное фото
Иллюстративное фото

Омичка Анна Баландина переживает за свёкра. Ему 59 лет. В начале октября он попал по скорой в больницу имени Кабанова с жалобами на сильную боль в животе.

– У свекра был в апреле был обширный инфаркт, он инвалид 4-й группы. Его успешно прооперировали. Через несколько дней из реанимации перевели в палату, где два человека были в масках, а остальные – без масок. Он спросил, почему на пациентах маски. Ему объяснили, что у них коронавирус, хотя попали они в стационар тоже по неотложной помощи. У одного, например, был аппендицит. Свекор в шоке был, что его положили вместе с такими больными. Вскоре он стал чувствовать, что ему не хватает воздуха. Сделали ему КТ и узнали, что на 70% легкие уже поражены. Взрослый мужчина звонил своей жене по вечерам и плакал, так как задыхался и думал, что умрет. Он попросил положить его в коридоре, поскольку, когда он начинал задыхаться, его нужно было везти на кислород. Постоянно будить соседей по палате, чтобы они позвали ему медсестру, свекор не захотел. Его положили в коридоре, поближе к посту. Сейчас ему стало лучше, – рассказывает Анна Баландина.

Все палаты и коридоры, по словам Анны, забиты больными.

– Понятно, что ситуация тяжелая, но надо что-то делать. Неужели нельзя для людей, кто без диагноза "ковид", выделить несколько палат? Хотя сейчас там очень тяжелая ситуация. Везут больных из города, из области, а размещать негде. Даже в гинекологии мужчины лежат. У моей мамы умерла коллега на днях, медик из районной поликлиники, как раз по причине того, что в больницах нет мест. Ей было 62 года. Она работала. Ушла на больничный с ОРЗ, пролечилась, вернулась, опять занемогла. Была дома, пока знакомые медики не договорились о ее госпитализации. Но поздно: поражение легких достигло 80%. Ее подключили к ИВЛ, а через пару часов она скончалась. Понятно, что у нее были и другие, хронические болезни, но если бы ей оказали помощь вовремя, кто знает, какой исход ее бы ждал? – говорит Анна.

В семье омички Светланы Глебовой сегодня поминки.

– Моей тёте было полных 78 лет, это была бодрая и жизнерадостная женщина, которая каждый год с семьей сына ездила отдыхать: в Казахстан на озеро Чолкар, в Индию на Гоа, пару лет назад вообще на машине – сначала в Санкт-Петербург, потом в Абхазию. В конце сентября я звала её на свой день рождения, она отказалась, сославшись на недомогание – температура небольшая, насморк, кашель (типичное ОРВИ)... 9 октября она сделала флюорографию, которая показала проблемы в правом легком. Дети сразу отправились в аптеку за лекарствами, но купить им ничего не удалось, антибиотиков в аптеках просто нет. Соседка поделилась двумя ампулами антибиотика, его поставили внутривенно 20 и 21-го. 20-го октября тетя с невесткой была у пульмонолога в МСЧ №4 на приеме (как они добыли талон – я не знаю), врач поставил пневмонию под вопросом и направил на КТ, а также предложил госпитализацию в эту МСЧ №4. Тетя отказалась, так как в июле друг детства ее сына, в возрасте 56 лет, без каких-либо хронических заболеваний умер в реанимации этой больницы, пролежав без лечения несколько дней в обычном отделении (он звонил нам и жаловался, что никто ничего не делает). Тетя сказала, что если Дима, здоровый мужик, умер здесь, то я и подавно не выживу. 20-го октября я днем приехала к тете, и её состояние было такое, что мы стали вызывать скорую. Я сорок минут ждала ответа оператора – скорая не отвечала... А вечером тёти не стало.

У омича Сергея Озолина заболели сразу и мать, и отец. По результатам КТ у 69-летней Любови Озолиной было 70% поражения легких, у ее 71-летнего мужа Владимира – 25%.

– 27 октября с 6.40 утра я стал вызывать скорую, бригада приехала в полшестого вечера и отвезла родителей сначала на КТ, потом в ГБ №1. С восьми до десяти вечера они ждали места. Маму сразу приняли: она была в таком состоянии, что ни говорить, ни ходить сама уже не могла, а отца вернули домой, сказали, пусть утром пробует. Слава Богу, маме сейчас уже лучше. Врачи очень помогли. А к отцу все не ехали. Я сутки дозванивался. Только сегодня мои попытки привели к результату. Сатурация у отца была, как сказал фельдшер, 80. Его тут же госпитализировали в больницу имени Кабанова, – рассказывает Сергей.

Медикам он очень сочувствует.

– Все они сейчас работают на износ, многие сами переболели. Признаются, что устали очень. А я думаю: может, это все спланировано? Оптимизация медперсонала, введение маркировки для лекарств в разгар эпидемии? Может, это для того, чтобы проредить популяцию? Это ведь какой-то фашизм в отношении собственных граждан.

Председатель омского "Альянса врачей" Ольга Белова также говорит о том, что медики в городе работают на пределе.

– Многие медики увольняются сами, не выдерживая нагрузки, других, недовольных тем, что не получают обещанные президентом выплаты, вынуждают увольняться. Видимо, поэтому и не открыли больше коек для ковидных – где брать людей, которые будут с пациентами работать?

В Омской области, по последним данным, развернуто более 2100 ковидных коек. В Новосибирской, примерно такой же по размеру и количеству жителей, – около 8000. Сейчас в срочном порядке для лечения коронавируса в Омске перепрофилируются еще четыре медучреждения: Роддом №5 – 300 коек, ФМБА – 70 коек, ГБ №7 и Госпиталь ветеранов войн. За сутки с 27 по 28 октября в Омске было зарегистрировано 190 новых случаев заболевания. С начала пандемии COVID-19 заболели уже 15 196 омичей. По данным Минздрава, в регионе скончались 410 человек с подтвержденным диагнозом COVID-19.

External Widget cannot be rendered.

XS
SM
MD
LG