Несколько лет забайкальские экологические активисты Александр Соснов и его жена Альбина Фатеева из села Красный Чикой боролись против проекта строительства в заповедных местах дороги "Зашулан – Гершелун" (компания "Разрезуголь" собирается вывозить по ней сырье из Забайкалья в Китай), а также против действий золотодобытчиков, загрязняющих и уничтожающих здешние реки. В ответ им постоянно грозили физической расправой.
А когда весной 2025 года Альбина написала очередной материал об экологических проблемах в регионе, к ним домой приехали сотрудники ФСБ, допрашивали, куда еще они писали о сбросах отходов в реки и о бездействии властей.
Альбина и Александр решили бежать из страны.
"Таких, как вы, сажать надо"
Альбине – 38, по первому образованию она историк, по второму – орнитолог. Александру – 55, он человек рабочих профессий, но много занимался самообразованием. Познакомились они на археологических раскопках в Усть-Мензе. В месте, где Менза впадает в Чикой, в 80-х годах были найдены древние стоянки человека. Люди на протяжении тысячелетий селились здесь, в Чикойской долине.
Соснов и Фатеева любят родные места, не могли равнодушно смотреть на то, как здешняя природа уничтожается промышленниками и золотодобытчиками, поэтому и занялись экологическим активизмом.
В 2018 году Соснов стал муниципальным депутатом Красночикойского района, состоял в комиссии по экологии и сельскому хозяйству, участвовал в депутатских рейдах по району. С 2024 года вел мониторинг по сбросам отходов золотодобычи в реку Чикой.
– Мы видели на космоснимках сбросы с отстойников золотодобывающих артелей, делать которые категорически запрещено, – говорит Альбина. – Эти сбросы были зафиксированы, но инициированная нами проверка прокуратуры ничего не изменила. Потом еще шесть раз Саша ездил туда и фиксировал те же самые нарушения, требовал, чтобы золотодобытчики не сливали отходы в водоемы и не уничтожали русла рек.
По словам Соснова, в Чикойской долине действует золотодобывающая компания "Вертикаль".
ООО "Вертикаль" владеет восемью действующими лицензиями на разведку и добычу полезных ископаемых в Забайкальском крае. В Красночикойском районе "Вертикали" принадлежат права на разработку большей части месторождений золота.
– Кроме того, в регионе работают нелегальные артели. Там вообще нет документов. Просто заходит организация, работает по-черному, и, в основном, золото быстро уходит в Китай. На "Вертикали" тоже в основном китайцы работают. Они заходят со своей техникой. Власти делают вид, что ничего не происходит, – говорит Соснов. – Я несколько раз приезжал на такие прииски с комиссией. Фиксировал сбросы отходов прямо в реку на видео, тут же рядом прокурор, представители Минприроды. И они забор воды делают на той стороне реки, где сброса нет, где вода чистая. В комиссии – и полицейские были. И мне прямо при них артельщики угрожали за то, что я на видео снимал, как отбросы в реку уходят, обещали "повесить на березе". Говорили: "таких, как вы, сажать надо, вы мешаете стране развиваться, работать, деньги зарабатывать".
Соснов вспоминает, какие "разборки" возникали у него с хозяевами золотодобывающих артелей.
– Приехали ко мне люди, очень богатые, с претензиями: "Что ты лезешь, не твоё дело, ты рот прикрой, не суй нос, куда не надо. Тут такие деньги крутятся, смотри, чем-нибудь нехорошим закончиться может". Они угрожали открыто, – говорит Александр. – А эколог "Вертикали" меня прямо обвинял в работе на Запад: "Откуда ты взялся, такой умный? Кто тебя готовил? Откуда законы знаешь? Чему тебя учили на Западе?" Бесконечно повторяли, что по нынешним законам меня посадить – это дважды два. Или "на СВО отправить".
"Так мы же приехали за бабками"
На войну из Забайкалья ушло немало народа, говорит Соснов.
– Многие уже вернулись в деревянном макинтоше. Ну, ладно, это их выбор. Самое страшное – сейчас начинается новая волна добровольцев. Жизнь и так тяжела, экономика только ресурсная, зависит от китайцев или золотодобытчиков. А еще и кедровый орех не уродился в том году. А местные живут только за счет кедрового ореха. Люди остались без работы, с кредитами. И от безысходности говорят – я пойду, иначе ко мне приставы приедут. Боязнь приставов сильнее, чем за собственную жизнь. Я говорю местному мужику, ну зачем тебе это? – Как зачем, я же семью кормлю. – Так ты убил чужую семью, а кормишь свою. – Ну, я же добытчик, охотник. А что мне делать? У меня же работы нет. А сам уже с простреленной рукой сидит или с ногой висячей. Народ одурманен, забит и безграмотен – веди его, куда хочешь. Мой давний друг и то говорит – все, я пойду на войну. Дурак совсем? Не знаю...
Александр считает, что то, с какой с легкостью местные мужики уходят на войну погибать и убивать, сравнимо с отношением людей в России к экологии.
– Такая же логика: когда людей спрашивают, зачем они все вокруг уничтожили, они отвечают – так мы же приехали за бабками.
Все последние годы Александр и Альбина боролись не только с золотодобыдчиками. Они, по сути в одиночку, противостояли олигарху Олегу Дерипаске, которому через аффилированные структуры (En+ Group) принадлежит действующая в Забайкалье совместная российско-китайская добывающая компания "Разрезуголь".
В марте 2024 года активисты подали в суд на Росприроднадзор, который проводил государственную экологическую экспертизу проекта строительства дороги "Зашулан - Гершелун" и заключил, что стройка не повредит окружающей среде. 13 февраля 2025 года Красночикойский районный суд встал на сторону экологов – частично удовлетворил их иск и признал экспертизу незаконной. Александру и Альбине стали поступать угрозы. Сначала их настоятельно просили отозвать иск, потом угрожали, что против них могут возбудить дело о клевете.
Активисты отправили в "Разрезуголь" и Минприроды письмо с требованием перенести дорогу на другой берег реки, подальше от населённых пунктов. Но лоббисты проекта такие варианты даже не рассматривают. Им, говорит Соснов, нужна дорога именно здесь, чтобы добраться до следующего, гораздо большего Красночикойского месторождения, от которого потом хотят протянуть и железную дорогу.
– А там под переселение попадают пять сёл. Года за два до этого проекта даже объявления висели на администрации, что эти сёла будут переселять в связи с разработкой угольного разреза.
По словам Соснова, дорогу хотят проложить не только рядом с деревнями, но и через заповедные места, где растет множество краснокнижных видов растений, животных, насекомых и земноводных. "Но в документах проекта о них нет ни слова – как будто вокруг пустыня", – возмущаются экологи.
В 2024 году уже началась подготовка к строительству дороги – в обход суда, выигранного экологами. Но в 2025 году строительство все-таки заморозили – активисты видят в этом и свою заслугу.
"Мы не хотели уезжать"
Альбина и Александр говорят, что в минувшем году угрозы они получали уже постоянно.
– В Чикое есть памятник археологии, очень древний. К нам археологи приезжают каждый год, студенты с профессорами из университета нашего, ЗабГУ. Я каждое лето подрабатывал, на своей машине завозил им продукты. Года два-три назад приезжали американские студенты и профессора, тоже там работали. Так по мне в университет поступил запрос от ФСБ – каких американцев я возил, с кем контактировал, кто мне платил деньги. А мне платили не американцы, а руководитель экспедиции. В университете прошла проверка.
Альбина не скрывает, что было страшно.
– Нас стали предупреждать люди, связанные с полицией, что под Сашу копает ФСБ. Нас предупреждали – опасайтесь провокаций, будьте потише, по вам идет подготовка, пробивы делают. Весной после моей очередной статьи о золотодобытчиках к нам приехали с расспросами из ФСБ. Их погранпосты же буквально обкопаны золотодобытчиками, проверять которых мы так часто приезжали. И их злили наши публикации, где говорилось о бездействии правоохранительных органов. Последний год мы жили изолированно, старались никуда не ездить, боялись, что в машину или во двор подкинут патроны или наркотики – это в наших краях распространенный метод расправы с неугодными.
На этом фоне у сына, 15-летнего Антона, возникли проблемы в кадетском училище.
– Я ещё с садика помнил, что война – это плохо. А учителя… говорили, что солдаты там исполняют священный долг. Я отмалчивался. А потом я отказался рисовать рисунок и писать письмо солдату. Просто сказал "не хочу", и всё... В классе в полной тишине один из одноклассников выкрикнул: "Ты чё, ВСУ?". После этого меня стали дразнить "украинец", за то, что я "не со всеми", у одноклассников это просто стало ругательным словом на волне всей этой темы, учителя ведь всячески поддерживали… – рассказывает Антон.
После этого, говорит Альбина, сына в училище стали травить. И все это одновременно с постоянными угрозами родителям.
Они решили бежать из страны. Альбина с Антоном уехали первыми – 1 марта 2025 года они сели в маршрутку до Улан-Удэ, а оттуда – до Улан-Батора. Вскоре к Александру пришли из ФСБ.
– Где жена? Я говорю, что она уехала в город лечить зубы. Они обещали приехать вновь.
После очередного визита силовиков Соснов решил поторопиться с отъездом.
– Я что-то продал, что-то не успел и 1 апреля выехал в Монголию. И сразу случился пожар на базе золотодобывающей артели – топливо у них сгорело, еще что-то. А наш дом буквально в 100 метрах от них. В СМИ тут же стали писать про диверсию, я уверен: если бы мы не уехали, нас бы обвинили в поджоге.
По словам Альбины, им быстро стало понятно, что и в Монголии оставаться небезопасно.
– Мы узнали, что там готовится депортация семьи дезертиров, вступило в силу соглашение с Россией о выдаче людей по запросу.
И они уехали в Армению, которая, по словам Альбины, приняла их очень тепло.
– К нам было такое отношение местных, какого мы у себя дома никогда не видели. Нам помогли деньгами на первые месяцы – на съем жилья, а когда есть было нечего, угощали едой, абрикосами. До слез это трогало.
Потом Александр устроился работать на стройку. Альбина, как журналист, сотрудничает с разными изданиями.
– Мы не хотели уезжать. Если бы люди поддержали нас, если бы за нашими спинами встали еще несколько человек – мы бы не уехали. Ведь самый главный аргумент был: "Да вас люди-то не поддерживают. Вы одни, как придурки, боретесь с этой дорогой". И с золотодобытчиками мы одни так нагло боролись по меркам Забайкальского края, все остальные молчат, – говорит Альбина. - Нам пришлось уехать, но мы стараемся работать, развиваться для того, чтобы вернуться, когда будет возможно, когда мы будем нужны, наконец-то, своей стране. К этому моменту мы должны быть супер-профессионалами, чтобы все правильно делать, восстанавливать то, что уже разрушено.
Только за первые два года войны 487 экологов и экоактивистов подверглись преследованию, подсчитали "Важные истории". 74 из них – за антивоенную позицию. Пять человек получили реальные сроки. Правозащитника и участника экологических протестов Грегори Винтера приговорили к трем годам колонии за комментарии о Буче и Ирпене во "ВКонтакте". Башкирского защитника Фаиля Алсынова, который защищал шихан Куштау от разработки, осудили на четыре года из-за выступления на митинге против золотодобычи. Этот приговор привел к массовым протестам и задержаниям в республике. Еще пятерых экоактивистов отправили на принудительное психиатрическое лечение. Многие экологические активисты вынуждены были покинуть страну из-за преследований.
Редакция Сибирь.Реалии отправила запросы в ООО "Вертикаль" и представительство компании "Разрезуголь" в Забайкалье с вопросами о том, насколько правомерны претензии экологов к их деятельности в регионе. На момент публикации текста ответы не получены.