В декабре 2025 года в Волгоградской области прекратили уголовное дело против военнослужащего, который в состоянии алкогольного опьянения насмерть сбил 49-летнюю медицинскую сестру Ольгу Демьянченко. Экспертиза подтвердила, что автомобиль был технически исправен, а водитель имел возможность избежать наезда. Несмотря на это, дело до суда не дошло. Родные погибшей пытались обжаловать решение следствия, но безуспешно.
"Получается, я как участник "СВО", могу сейчас сбить человека, и мне за это ничего не будет? Следователь сказал: "Да, ничего не будет", – пересказывает разговор со следствием родственник Ольги Иван (имена всех собеседников изменены по соображениям безопасности).
Адвокаты и правозащитники, представляющие интересы семей погибших, подтверждают: подобная практика стала системной. Военнослужащие, совершившие смертельные ДТП в состоянии опьянения, избегают наказания, соглашаясь вернуться на фронт.
По данным анализа судебной статистики, проведённого редакцией Север.Реалии в январе 2026 года, с начала войны количество военнослужащих, лишённых прав и повторно севших за руль пьяными, увеличилось почти в десять раз, с 438 до 4232 человек.
"Ехал якобы небыстро и не так много выпил"
Ольгу Демьянченко, медицинскую сестру-анестезиста Калачевской районной больницы, сбили утром 2 марта 2025 года. Она шла на работу привычным маршрутом – по пешеходному переходу в районе улицы Кирова в Калаче-на-Дону.
– В 7:40 она переходила дорогу. Светофора там нет, но это пешеходный переход – водитель обязан был её пропустить, – рассказывает коллега Ольги Алла. – Но он был пьян и ехал с такой скоростью, что шансов выжить у неё не было.
По словам родственников, водитель ехал на автомобиле "Лада Веста" со стороны улицы Волгоградской. Медицинская экспертиза зафиксировала у него 0,282 мг этанола на литр выдыхаемого воздуха. При весе тела 70-80 кг это соответствует примерно трем баночкам пива по 0,33 л, или трем рюмкам водки 30-40 мл или 150 мл вина.
Ольгу привезли в ту же больницу, где она работала много лет. Коллеги более часа пытались спасти её в реанимации.
– Это была её больница, её отделение, – говорит Игорь, друг семьи. – Они делали всё возможное, но травмы были слишком тяжёлые. Все понимали, чем это закончится.
– Все было очевидно: пешеходный переход, алкоголь, смертельный наезд, – добавляет Иван. – Но расследование растянулось почти на полгода. А потом нам сообщили, что дело закрывают.
В постановлении следствия причиной прекращения дела названы показания свидетелей, появившихся спустя несколько месяцев после гибели Ольги. Родным эти люди представлены не были.
Юля, дочь Ольги, читала протокол полиции, где, по ее словам, сказано: "У пьяного водителя не было возможности объехать "препятствие" на пешеходном переходе".
По словам семьи, неофициально следователи говорили другое: дело закрыли потому, что водитель является военнослужащим и вернулся на фронт.
– Когда сын Ольги спросил следователя, как так получилось, что алкоголь в крови водителя вообще не учли, ему ответили: "Количество этанола было не таким уж и большим", – говорит Иван. – Тогда он задал прямой вопрос: "Получается, я как участник "СВО", могу сейчас сбить человека, и мне за это ничего не будет?" Следователь ответил: "Да, ничего не будет".
После гибели Ольги в семье остались дочь с мужем, сын и внук. Муж Ольги умер несколько лет назад.
– Мы дружили семьями больше 25 лет, – рассказывает Игорь. – Накануне вечером мы долго говорили по телефону. Она строила планы, рассказывала про внука, про работу. А утром её уже не стало.
По словам родных, после закрытия дела сын Ольги несколько раз видел этого водителя в городе.
– Он спокойно ходит, ездит. Даже не пытался связаться с семьёй, – говорит Иван. – Ни слова соболезнования.
Коллеги Ольги говорят, что после произошедшего боятся ходить на работу привычным маршрутом.
– Она всю жизнь свою посвятила медицине. В пандемию рисковала собой каждый день, ходила в чужие смены в том числе. Мы все требуем справедливости! Это ужасно, что власти по сути оправдали убийство человека. Мы понимаем, что не только на этом переходе опасно теперь. Нам же силовики прямым текстом говорят этим освобождением: смотрите по сторонам внимательнее, военные за рулём не обязаны соблюдать правила, они могут сбить вас хоть на тротуаре – теперь ваша задача самим выжить. А если попадёте под их колёса, руку, нож – никто даже ответственности за вашу смерть не понесёт, – говорит Алла. – Меня просто корёжит от несправедливости.
В Главном военном следственном управлении отказались назвать имя водителя. Родные не имеют права его озвучивать из-за подписки о неразглашении. Известно лишь, что это местный житель, контрактник, приехавший в отпуск в феврале 2025 года.
В соцсетях местные жители возмущаются не меньше коллег и родственников погибшей Ольги Демьянченко.
"А что теперь, если медленно ехать, то можно людей сбивать!?!?"
"ну он же не сильно был пьян, что же вы так"
"свошникам можно все, думаю, даже терроризм смогут оправдать"
"Все понятно. Раз участник СВО, значит можно и закрыть дело.
Печально все это."
"Мерзко …читать
Ее больше нет
А он живет ,бухает ,ест
Герой ????
Что же вы вытворяете"
"На 122 км/ч пьяным сбил девочку и ускакал обратно на войну"
Осенью 2025 года жители Челябинска узнали, что на свободу вышел бывший росгвардеец Иван Зелев, в июне 2024 года пьяным насмерть сбивший 14-летнюю Валентину Островскую. Информация об этом разошлась сначала по знакомым, затем – по городским пабликам: люди увидели Зелева на улицах города. До декабря 2023 года он служил по контракту в российской армии и воевал против Украины.
– Он летел со скоростью 122 километра в час, – рассказывает родственница погибшей девочки Марина. – Валя переходила дорогу по пешеходному переходу. Подруга, которая шла рядом, чудом осталась жива – её просто отбросило в сторону. А Валю от удара унесло метров на шестьдесят.
ДТП произошло ранним утром. Переход был нерегулируемый – в это время светофор работал в мигающем режиме. Это означало, что водитель в любом случае обязан был уступить дорогу пешеходам.
– Сначала он и его адвокаты рассказывали, что он якобы ехал на службу, спешил в Росгвардию, в отряд "Атом", – говорит Марина. – Потом, когда его с позором оттуда уволили, выяснилось, что в то утро он ехал с другом на попойку. Экспертиза показала: он был пьян.
По словам родственников, Зелев позволял себе высказывания, которые семья восприняла как попытку переложить ответственность на ребёнка.
– Он говорил, что девочка вообще не должна была быть на улице так рано. Что у неё якобы нет матери, отец лишён родительских прав. Как будто это хоть что-то меняет, – говорит Марина. – Как будто это оправдывает убийство ребёнка. И потом жена его призналась, что после наезда на девочку Зелев не в ГИБДД первым делом звонил, и не в скорую помощь, а ей – попросить номер ее отчима, у которого связи с инспекцией.
В декабре 2024 года Курчатовский районный суд Челябинска приговорил Ивана Зелева к семи годам лишения свободы. Позже срок сократили до шести с половиной лет, зачтя время, проведённое в СИЗО. Суд также постановил взыскать с него один миллион рублей в качестве компенсации семье погибшей.
– Ни копейки этих денег семья не получила, – говорит Марина. – Он вообще не собирался платить. При этом знал, что у бабушки Вали на руках осталось ещё четверо несовершеннолетних внуков.
Осенью 2025 года родственники узнали, что Зелев не находится в колонии.
– Его просто отпустили. Он подписал контракт и уехал обратно на войну, – говорит Марина. – Семье никто ничего не сообщил. Мы узнали об этом случайно, от знакомых. Сбил ребёнка на скорости 122 километра в час – и уехал.
По словам родных, ещё во время суда Зелев говорил о желании "вернуться на фронт", но тогда ему отказали из-за тяжести преступления. Спустя время это ограничение перестало действовать.
"Снял коттедж, пил, гулял и сел за руль"
Ещё одна трагедия произошла осенью 2025 года в Ревде Свердловской области. Контрактник, приехавший в отпуск с фронта, снял коттедж, несколько дней пил и гулял, а затем сел за руль. В результате ДТП погибли две школьницы – родные сестры 7 и 9 лет.
По словам родственников погибших, Михаил Слободян находился в отпуске и отмечал возвращение с войны. Год назад его уже задерживали сотрудники ГИБДД, предположительно, в состоянии алкогольного опьянения, когда он ненадолго вернулся с войны в отпуск. Тогда он отказался пройти медосвидетельствование и сразу же вновь ушел на фронт, сохранив водительские права. На сей раз он вернулся после ранения, снял загородный дом и ушел в запой.
– У него было несколько контузий, пробит кишечник и выведен наружу, обе ноги требуют операций, – перечисляет приятель Слободяна (попросивший не называть его имя). – Он стоять мог только на костылях, просто не узнать человека! И машину, на которой потом девочек сбил, купил, потому что ходить не мог, а передвигаться как-то надо. С семьей отношения были сильно испорчены: он и в отпуске дома не жил, и сейчас только один раз туда зашел, снял себе дом и пил там. Никакой психологической помощи после ранения ему не оказывали. Я вообще не понимаю, как его в таком состоянии могли из госпиталя выписать?
В день трагедии Слободян снова сел за руль, будучи пьяным. Автомобиль LADA-2112 наехал на девочек вечером 27 октября на перекрёстке улиц Чехова и Павла Зыкина. Аня и Кира – погибли на месте. Лиза получила тяжёлые травмы и была госпитализирована. В день трагедии сестры возвращались домой из магазина вместе с подругой Лизой, оставшейся у них ночевать, они шли по тротуару, когда в них въехала машина.
Если бы суд лишил Слободяна водительских прав еще год назад, когда он отказался пройти медосвидетельствование, трагедии, вероятно, не произошло бы.
Однако 5 ноября 2025 года, уже после смертельного ДТП, суд прекратил прежнее административное дело в отношении Слободяна по истечении срока давности. Решение означало, что водительское удостоверение весь год, пока откладывались суды, формально оставалось действительным. Между тем, согласно статье 12.26 КоАП РФ, отказ от теста на алкоголь "влечет наложение административного штрафа в размере сорока пяти тысяч рублей с лишением права управления транспортными средствами на срок от полутора до двух лет".
– Права забрать патруль не может, они сдаются после решения суда. А вообще, это давняя тактика – затягивание дела, чтобы потом его прекратили за истечением срока давности, – объясняет адвокат, работающий по делам о ДТП. – Но судьи идут на это только в случае веских причин, и нахождение ответчика в зоне СВО – сейчас это весомая причина, нарушений закона тут нет. Могли бы приставы его доставить в суд, как только он вернулся из госпиталя, что, возможно, предотвратило бы потом смертельный наезд? Увы, но на практике так тоже не бывает: они не охотятся за нарушителями по административкам, у них и так полно работы.
Правозащитники объясняют происходящее действием статьи 32.6.1 КоАП РФ. В период мобилизации исполнение наказаний, включая лишение водительских прав, приостанавливается, если человек направляется для участия в боевых действиях.
– Ключевое слово – "приостанавливается", – поясняет правозащитник Алексей Комлев. – На практике это означает, что человек может вообще не понести реального наказания.
Если у военнослужащего есть государственная награда, действие постановления может быть прекращено полностью, а водительское удостоверение возвращается без проверки и медосмотра.
– Формально закон требует сдачи прав в ГИБДД, – говорит Комлев. – Но на практике этим просто пренебрегают.
