Ссылки для упрощенного доступа

"Придется переходить на голубиную почту." К чему приведет попытка создания отечественного "софта"


37 миллиардов рублей намерено потратить правительство РФ на создание отечественных аналогов зарубежных компьютерных программ. Кроме того, всем чиновникам приказано перейти с операционной системы Windows, принадлежащей американской компании Microsoft, на "операционку" Linux, которая является открытой и не принадлежит никому. В конце июня президент Microsoft Брэд Смит заявил, что компания сворачивает бизнес в России. Это означает, что российские пользователи Windows лишатся возможности обновлять уже скачанные программы. После заявления Смита на сайте госзакупок были размещены миллиардные контракты на покупку и установку Linux.

Мнения пользователей в комментариях к этой новости на крупнейшем российском сайте о технике и технологиях в Рунете ixbt.com разделились. Патриоты, считающие, что "через 10 лет о Windows никто не вспомнит", оказались в меньшинстве. Большая часть комментаторов рисует будущее российских "юзеров" в сатирических тонах:

"Во-первых, Linux тоже не свой продукт, а просто открытый код. Кто и как в России его будет поддерживать, особенно в правительстве? – задается вопросом русский программист из Калифорнии. – Во-вторых, Linux намного сложнее освоить простым юзерам – а учитывая уровень юзеров в правительственных организациях, это просто труба. Они и Windows с трудом осваивают.

В-третьих, операционная система это как фундамент для дома – живешь-то ты не в фундаменте. А комнаты в этом доме, то есть приложения, где брать? Переходить с Microsoft Office на Open Office? А уже накопившиеся миллионы документов разных форматов – с ними что делать? Конвертировать?

Я уже не говорю про интеграцию с сервисами типа Teams/Slack/Zoom, электронной почты и т.п. Сервера для всего этого тоже на Windows работают. А теперь на чем будут? Хочу посмотреть на Exchange for Linux. Погодите, Exchange – это ведь тоже продукт Microsoft. Стало быть, придется переходить на голубиную почту".

Что касается поспешной разработки "отечественного софта", то авторов этой идеи уже в ближайшем будущем ожидает масса неприятных сюрпризов. Построение IT-бизнеса в одной отдельно взятой стране, без выхода на мировой рынок – абсолютно убыточная затея, которая годится для пропаганды "особого пути России", но не работает в реальности, считает Андрей Поздняков, президент группы компаний "Элекард", эмигрировавший из России после 2014 года.

Компания Elecard основана в 1988 году в Томске. С 1995 года занимается разработкой программного обеспечения для кодирования, декодирования, обработки, передачи и приема видео и аудио в различных форматах. В 2007 году открыт офис компании в Сан Матео, Калифорния. А в 2013 году "Элекард" получил официальный статус резидента Инновационного центра "Сколково".

– Андрей, насколько реалистична, на ваш взгляд, идея российского правительства –​ вот так взять и по команде создать "отечественный софт"? И почему раньше этим не занимались?

– Тут самый главный вопрос – "где вы были восемь лет"? Почему раньше вам это было не нужно? Ответ очень простой. В России его скрывают за длинным словом "импортозамещение". Но я считаю, что это неправильное слово. Нужно пользоваться термином, проверенным временем, – это идея чучхе – опора на собственные силы, на китайского партнера, мол, всё сделаем сами. Если говорить конкретно о программе, по которой правительство выделяет IT-отрасли 37 миллиардов рублей на создание "отечественного софта", то тут есть несколько моментов.

Во-первых, такая сумма, выделенная до конца 2024 года, это, собственно говоря, ни о чем. Очень маленькие деньги для отрасли. В России примерно 1 миллион 700 тысяч IT-специалистов. Если у них средняя зарплата, предположим, 50 тысяч рублей (по минимуму берем), получается 80 миллиардов в месяц только на зарплату уходит. А правительство предлагает выделить двухнедельную зарплату "айтишников" на два с половиной года и ждёт, что от этого что-то может поменяться. Нет, не поменяется – слишком маленькая сумма.

Андрей Поздняков, президент группы компаний "Элекард"
Андрей Поздняков, президент группы компаний "Элекард"

Бизнес, в принципе, может развиваться, если отрасль, в которую этот бизнес поставляет свои услуги, растет на 10 процентов в год. Например, мы выпускаем новую программу и оцениваем, какой рост в отрасли, для которой эта программа предназначена. Чтобы сделать серьезную работающую программу, нужно несколько лет. Год-два для разработки стабильной версии, год-два на раскрутку. У серьезного "софта" отдача начинается через 5 лет.

– Вопрос "чайника". А что будет, если перейти на бесплатный Linux?

– Сейчас в России хотят уходить от Windows, потому что Майкрософт "нас подслушивает", сворует все наши секреты и так далее. Ок, уходим на бесплатный Linux, на open source, который "америкосы" не контролируют. Программы там открытые для всех и бесплатные. Но вы же понимаете, что если всё бесплатно, то где-то есть подвох? А подвох в том, что все технологии, все специальные разработки – патентованные. В любом случае нужно платить роялти правообладателю. В мире есть несколько крупных держателей патентов, и все им понемногу отчисляют деньги. Что происходит, если целая страна начинает НЕ платить правообладателям? Этой стране разными способами будут обрезать доступ к открытым программам. Как это будет сделано конкретно, я не знаю. Но в итоге для компании из России весь мировой рынок окажется закрыт.

– А что помешает российским компаниям платить за использование патентованных компьютерных продуктов?

– Санкции помешают. Платить за что-либо из России будет почти невозможно. Особенно для компаний, работающих на внутренний рынок. В этом главная проблема: невозможно сделать что-то по-настоящему большое и серьезное, станки с ЧПУ или программы для обработки видео, если это ориентировано только на небольшой российский рынок. Потому что огромные затраты на производство софта никогда не окупятся, а за малые деньги его невозможно сделать в нормальном качестве.

– И господдержка никак не поможет?

– 37 миллиардов ничего принципиально не изменят. И ведь что ещё важно: как распределять деньги? 8 миллиардов из этих 37 собираются дать Фонду Бортника, который поддерживает стартапы. Но беда в том, что выживаемость стартапов в России сейчас упадет катастрофически. Потому что нет западных инвестиций и недоступны западные рынки. Поэтому альтернатива такая: либо стартап выживает и сваливает из России, либо он не выживает.

Дальше смотрим на распределение денег: Сколково дают 4 с половиной миллиарда. Ну, я скептически отношусь к Сколково, хотя, может быть, они все-таки потратят деньги в нужном направлении. А вот что такое Российский фонд развития информационных технологий, который будет распределять деньги между заказчиками программного обеспечения? Думаю, что здесь открывается простор для "распила". Грубо говоря, я договариваюсь с заказчиком, он "рисует" программу на миллиард рублей. Я показываю, как вложу 200 миллионов своих денег (там требуется 20 % своих денег), после чего Фонд выдает нам 800 миллионов, которые мы делим пополам и пишем отчет о том, что программу мы разработали и внедрили – смотрите, как она хорошо работает.

– Было бы странно, если бы сейчас, в условиях войны, в России перестали бы воровать.

– Я бы сказал, что сейчас у них даже больше мотивов воровать. Потому что надо запасы делать на случай полной блокады, ядерной войны и других апокалиптических сценариев для России. В любом случае сейчас гораздо острее стоит вопрос выживаемости компании. Либо она получит этот миллиард и выживет. Либо не получит и загнется.

– То есть небольшую (по меркам отрасли) сумму проще украсть, чем сделать что-то реальное? Как это работает в Калифорнии?

– Совсем по-другому работает. Это я, ещё будучи в России, твердил больше 10 лет. И однажды, выступая перед Медведевым в конце его правления, пытался объяснить, что "в Англии кирпичом ружья не чистят". В нашем случае это означает, что чиновники не должны заниматься распределением инвестиций. Не должно правительство регулировать финансовую помощь IT-отрасли. Это задача для специально обученных венчурных бизнесменов. Их не так много в России, но они есть.

Деньги должны запускаться в венчурные фонды, которые получают очень серьезную выгоду, если проект, в который они инвестируют, "выстрелил", пошел на биржу… Но для России этот путь в настоящее время закрыт. Биржевые рынки для российских компаний не существуют де-факто. А раз нормального рыночного механизма нет, то приходится идти своим особым путем, который заключается в том, что чиновники распределяют деньги и принимают решения, какие программы важные, какие неважные. Вот "Аэрофлоту" они дают 2 миллиарда рублей на то, чтобы "Аэрофлот" заказал кому-нибудь, а на самом деле своей "карманной" компании, разработку базы данных или системы бронирования билетов.

Нигде продаваться эта система не будет, выручки не будет. Соответственно, компания-разработчик не может рассчитывать, что ей будут платить за техподдержку, за лицензии и т.д. То есть она не будет получать доход от использования её продукта на протяжении многих лет, как нормальная западная компания. Нет, ей дадут деньги один раз. В лучшем случае эта компания сделает худшую версию системы бронирования, чем та, которая была раньше. А в худшем случае компания вообще ничего не будет разрабатывать, просто покажут какую-нибудь старую версию под видом новой и поделят деньги.

Еще в 2018 году российские госкомпании получили правительственную директиву, согласно которой до конца 2021 года доля российского софта должна была достичь в них 50–70% в зависимости от класса программного обеспечения. Однако фактически к указанному сроку удалось добиться лишь уровня в 30–35%, пишет РБК.
Наиболее низкая доля использования российского ПО среди крупнейших госкомпаний, по словам главы учрежденного по постановлению правительства Центра компетенций по импортозамещению в сфере ИКТ (ЦКИТ) Ильи Массуха, у ВТБ и "Аэрофлота" менее 10%. У "Российских железных дорог" (РЖД) и "Транснефти" очень серьезная зависимость от иностранных решений в ключевых бизнес-процессах компании.

– В эпоху президентства Медведева вы сотрудничали с российским правительством и участвовали в разработке "электронных паспортов" для граждан РФ. Даже демонстрировались опытные образцы карточек с чипами, которые вот-вот заменят "краснокожие паспортины". Когда вы разочаровались в этом проекте?

– На самом деле наш "Элекард" в этой программе не участвовал. Мы вели беседы с разными чиновниками, но деньги так и не получили. Всё уперлось в бюрократический аппарат, бесконечные согласования, переписку с инстанциями, и было совершенно непонятно, к кому идти и кто принимает решения. В итоге проект просто завяз.

Электронный украинский паспорт
Электронный украинский паспорт

– Официально идею цифрового паспорта похоронили только в этом году, уже после начала войны. Почему в других странах бывшего СССР это получилось, а в России – нет?

– Сейчас как раз очевидно, почему так вышло. У России больше нет доступа к микрочипам. Сбербанк недавно официально заявил, что они собираются выковыривать чипы из старых карточек. По этому поводу было много шуток в "айтишной" тусовке, мол, теперь российские дантисты начнут вынимать пломбы из старых зубов, чтобы вставлять в новые. Может быть, не все это знают, но микропроцессоры в Российской Федерации не производятся. Даже для "военки" там делают только самую простую электронику, причем втридорога и в 10 раз ниже качеством. Не менее половины "начинки" российской военной техники – покупное. Очень много покупали во Франции, где сейчас разворачивается скандал из-за того, что французские компании после 2014 года продолжали поставлять комплектующие в Россию. Украинцы недавно что-то сбили, расковыряли и обнаружили чипы французского производства, поставленные в 2021 году. Но сейчас это жестко перекрыто, и более того, Штаты очень сильно напрягают Китай, чтобы в Россию ничего не поставлялось для военных нужд, никакой электроники, высокотехнологичных продуктов и так далее. Поэтому сейчас у китайцев нельзя ничего купить по официальным каналам.

По неофициальным, конечно, можно. В России это называют "параллельный импорт", но даже это изобрели не российские чиновники, а северные корейцы. Официально в "страну чучхе" ничего не продают, поэтому они нелегально из Китая что-то тащат. В Северной Корее ведь тоже есть какие-то роутеры, какой-то интернет. Но всё это сделано некачественно, работает плохо, и самое главное, с каждым годом отставание от всего остального мира увеличивается.

Парад в Пхеньяне. 2017 г.
Парад в Пхеньяне. 2017 г.

– Зато идея чучхе живёт.

– Ну да. Ради этого стоит пожертвовать будущим.

XS
SM
MD
LG