Вышедшие на пенсию ямальские оленеводы жалуются, что власти сделали их "приживалами" у родственников. Так, 61-летний Иван Ного (имена всех героев изменены для их безопасности) живёт сейчас в чуме у младшего сына. Он признается, что в его возрасте нелегко уже вести кочевой образ жизни, но надежд на давно обещанное властями благоустроенное жилье у него все меньше.
56-летний Александр Алачева говорит, что ему к старости не приходится надеется даже и на помощь сына Сергея. Еще в 2022 году его – потомственного оленевода и представителя исчезающего народа ханты – мобилизовали и отправили на войну. За четыре последних года регион также выделил миллиарды рублей на выплаты участникам войны. Но на выполнение жилищных обязательств перед оленеводами у местных властей денег не находится.
В январе оленеводы нескольких ямальских сёл вышли на митинг, требуя выделить им благоустроенное жилье. После акции к ним пришла полиция.
"Еще раз – и пойдет по статье"
В Ямало-Ненецком автономном округе с конца 2000-х действует специальное региональное законодательство, регулирующее предоставление жилья лицам, относящимся к коренным малочисленным народам Севера.
1. Закон ЯНАО от 30.05.2005 № 36-ЗАО "О порядке обеспечения жилыми помещениями граждан, проживающих в Ямало-Ненецком автономном округе".
2. Постановление Правительства ЯНАО об утверждении порядка предоставления жилых помещений лицам из числа КМНС.
Согласно официальному документу "Народная программа коренных малочисленных народов Севера ЯНАО", улучшение жилищных условий граждан из числа КМНС осуществляется двумя способами:
1) посредством приобретения жилых помещений в собственность автономного округа с последующей передачей на условиях социального найма
2) путём предоставления социальных выплат на приобретение жилья гражданам из числа коренных малочисленных народов Севера
Госпрограмма помощи малым коренным народам Севера властями Ямала регулярно продлевается. Срок действия очередного документа, обещавшего выплаты до 100% на жилье малым коренным народам – хантам, селькупам, ненцам, – истек в конце прошлого года. Чиновники готовят новый документ, но люди от него многого не ждут.
– У нас из Лабытнанги пенсионерка 20 лет в очереди стоит! А в Салехарде сколько таких случаев? 10 лет – вообще не срок. Олег Немирович с 2004 года в очереди стоял, пока не умер. Вот и получается, что сейчас из нее [очереди] можно выйти только туда. Я лично в ней стою с 2019 года! – говорит 61-летний Иван Ного. – Сначала к этому [отказу в выдаче жилья] относились с пониманием – ну подождем, я пока с сыном буду на стойбище. У нас по традиции родители в чум к младшему сыну едут, когда сами уже не могут. Но одно дело в 56 лет с места на место за стадами, а другое в – 60! Сердце прихватит или опять ноги – полмесяца в больнице провожу, потом сын все бросает и за мной едет. И мне тяжело, и ему каждый раз мотаться – не может он все стадо каждый раз на невестку бросать и старшего внука. Ладно, зимой недалеко уходят, к Аксарке (село в 60 километрах от Салехарда), а летом – когда к Карскому морю?
Иван говорит, что за последние четыре года никто из его знакомых не получил квартиру или выплаты на ее покупку.
– Максим на два года раньше меня в очередь встал, ему 63 года уже. Он с местными активистами даже в Следственный комитет Бастрыкину жаловался. Все официально, документ зарегистрировали. Только больше ничего. Потом они митинг устроили в своем районе. Тоже ничего, – говорит Иван. – Точнее, к его родственникам потом пришел участковый, заставил подписать бумагу, что еще раз – и пойдет по статье за незаконный митинг. Полиция пришла ко всем родственникам, у которых оленеводы живут приживалами. Конечно, они потом перестали выходить. Проблемы-то не старикам делают, а тем, кто их приютил.
Митинг, о котором упоминает Иван, прошел 27 января в Тазовском районе Ямала. Его участники записали обращение к главе Следственного комитета РФ Александру Бастрыкину по поводу длительных сроков ожидания жилья и отсутствие ввода специализированных домов для оленеводов и представителей коренных малых народов Севера. С итогами проверки, по словам жителей, ведомство их так и не ознакомило.
В январе 2026 года Бастрыкин объявил еще об одной проверке: пенсионерка из Лабытнанги ожидает улучшения жилищных условий почти 20 лет. Известно, что в очереди на госжилье жительница Ямала стоит с 2005 года.
"Попросили заканчивать с протестами"
63-летний Максим – потомственный оленевод из народа ханты. Последние три года он живет в Салехарде в семье двоюродной племянницы.
– Родных племянниц и племянников у него нет, свои дети умерли. Вот и приходится скитаться. Когда полиция стала на работу к моему мужу приходить, мы деда попросили "заканчивать с этим", – говорит Марина, племянница двоюродного брата деда Максима. – Ясно, что своими протестами жилье им [пенсионерам] не выбить, но есть вероятность, что заодно нас, молодых, лишат работы. Вот так и заткнули.
По словам Марины, в похожей ситуации живут почти все друзья ее родственника – старики-оленеводы.
– В 55 лет оленевод официально может уйти на пенсию, чумработница (хозяйка в чуме) в 50. Но идти им чаще всего некуда. Поэтому они работают, пока ноги носят. Умереть на стойбище считается везением. Им в городе или поселке и так нелегко – заново привыкать к городской жизни, а на птичьих правах тут жить... Они честно говорят: "Лучше бы в тундру ушел [и погиб]", – говорит Марина. – У них пенсии со всеми северными надбавками выходят – копейки: 15-17 тысяч. Это при стаже больше 30 лет! Ну куда смеяться такие деньги на Севере: тут все в разы дороже – от спичек до квартир.
По словам Марины, ее родители-оленеводы не рассчитывали на госпрограмму и откладывали деньги на покупку квартиры с продажи оленьих рогов и сдачи мяса.
– Экономили на всем и все равно не хватило [на покупку квартиры]. Жилье в Салехарде очень дорогое – дешевле 7 миллионов хорошую квартиру не купишь. С накоплениями родных уже мы с мужем взяли в ипотеку. Взяли квартиру побольше, чтобы родители тоже с нами были, но мама с папой умерли. Вот у нас и есть возможность приютить дядю, – говорит Марина.
В соцсетях под любой новостью об очередном продлении госпрограммы для оленеводов можно найти сообщения о многолетних ожиданиях ямальцев. Например, Екатерина из Салехарда пишет, что в очереди стоит уже 28 лет – с 1997 года и на ноябрь 2025 года ее номер в очереди по-прежнему восьмой.
По данным на начало 2026 года, в очереди на жилье стоит без малого пять тысяч семей оленеводов Ямала. В январе они объединились и начали массово жаловаться в Следственный комитет.
"Чем больше людей из КМНС [коренные малочисленные народы Севера] лично напишут в Следственный комитет, тем сложнее будет отписаться формально. Одно письмо можно "рассмотреть". Поток идентичных заявлений от десятков семей – это уже сигнал о системной проблеме, которую СК обязан проверить", – написал ямальский активист Ейко Сэроттэто на своей странице во ВКонтакте.
Он предложил пострадавшим оленеводам коротко описать ему свои истории, а он подготовит им заявления для отправки в СК.
– Это наш местный активист Ейко – он тоже потомственный оленевод. Сам пострадал от неработающей программы, и знает, что тысячи хант, селькупов, ненцев не годами, десятилетиями(!) стоят в очереди на госжилье. Ейко предложил на своей странице во ВКонтакте присылать ему короткие описания своих историй с ожиданием жилья и сведения из документов о постановке на учет. Как только не боится (в 2019 году на Сэроттэтто завели дело о несогласованном митинге в тундре за встречу 30-40 рыбаков и оленеводов). Он уже по своим шаблонам для каждого готовит отдельное заявление в Следственный комитет РФ. Я так и сделал – потом получил, вписал туда свои данные и отправил по почте, а мой внук – по интернету послал туда же, – говорит Александр Алачев.
56-летний Александр – тоже оленевод на пенсии. Живет у дальних родственников, внуками называет их детей.
– Моя старшая дочь давным-давно уехала за границу, а сын единственный – его забрали на это "СВО" три с лишним года назад. Я тогда еще работал, он тоже – потомственный оленевод, рыбак, моя гордость. Думал, будем вместе кочевать, пока не помру. Но вот, видите, как получилось. Он в августе 2022 года попал в больницу, в сентябре ему прямо там повестку и вручили. Видите, как не повезло, – вздыхает Александр. – Живой пока. В отпуске ни разу не был. Так бы я его забрал в тундру, никто бы нас там не нашел.
После госпитализации в 2024 году Александра из больницы забрали к себе "доживать" дальние родственники.
– Мы за ним ухаживаем, но все равно – сильно сдал дед, – говорит его троюродный внук Григорий. – За сына волнуется, и вообще, возмущает его вся эта несправедливость. Каждый выход в город – для него стресс. Недавно в поликлинике с кем-то разговорился, про сына рассказал. Они давай его "успокаивать": "Даже если сын погибнет, государство вам заплатит так, что на квартиру хватит". У деда сердце опять прихватило. Что за люди?! Как можно так "успокаивать"?! Ну и не правда это, не хватит же этих пяти миллионов на нормальную квартиру в Салехарде. А если старики купят, где подешевле – в Пангоды, Сеяхе, Ныде или Уренгое, так там медицина ни к черту: кроме терапевта и стоматолога нет врачей. Какая разница, где без нее умирать – в поселке или в тундре?
Собеседники говорят, что сын Александра один из немногих мобилизованных ямальцев, кто еще жив.
– В моем родном Тазовском районе что ни месяц, то похороны погибших. В Украине погибших, где еще-то. В Гыде (село Тазовского района) почти одного за другим хоронили в том году Макса Яндо и Костю Яптуная. Косте всего 23 года исполнилось, еще мальчишкой помню – в нашей Гыданской тундре вырос. Обоих на хальмере (традиционное ненецкое кладбище), так как они ненцы оба. Прощание в Центре нацкультур, как обычно, а потом повезли в тундру. Цинки, как я понял, не вскрывал. Забили в ящик и на сваях прямо так оставили (ненцы хоронят усопших наземным способом из-за невозможности вырыть промершую землю; деревянный гроб с телом и вещами покойного ставят на сваи), – рассказывает Александр. – Если оленеводом был погибший, обычно в тундру несут. Если жил в селе, в Тазовском хоронят. Вот Тибичи Гоша и Андрей, например. Хоть и родственники, а Андрея оставили в Тазовском, а Георгия – в тундру Находкинскую (тундра между селами Гыда и Находка).
2-4 квартиры в год
Последний раз "дом оленеводов", построенный специально для нуждающихся в жилье представителей коренных малочисленных народов, был сдан в декабре 2023 года в селе Сеяха – ключи тогда получили 34 семьи. Тогда же власти региона анонсировали еще четыре дома на 120 квартир. О сдаче новых домов власти Ямала с тех пор ничего не сообщали.
По оценке, опубликованной региональным отделением КПРФ, в Ямало-Ненецком автономном округе около 5 тысяч человек из числа представителей коренных малочисленных народов Севера продолжают стоять в очереди на получение социального жилья, при том что финансирование соответствующей программы остаётся ограниченным и не позволяет ликвидировать накопленный спрос. На этом фоне особенно контрастно выглядят бюджетные приоритеты последних лет: в 2024 году округ направил на меры социальной поддержки участников "специальной военной операции" и членов их семей около 8,54 млрд рублей, а в 2025 году – ещё не менее 4,57 млрд рублей, то есть порядка 13,1 млрд рублей за два года.
При средней рыночной стоимости жилья в регионе 158 тыс. рублей за квадратный метр на вторичном рынке или около 184 тыс. рублей в новостройках, на эти средства можно было бы приобрести от 71 до 83 тысяч квадратных метров жилья. В зависимости от состава семьи и действующих нормативов предоставления социального жилья – от 18 кв. м на человека для семей из трёх и более человек до 33 кв. м для одиноко проживающих, – этого объёма могло бы хватить на обеспечение жилой площадью примерно от 2,1 до 4,6 тысячи граждан. На этом фоне бюджет ЯНАО по итогам 2025 года был исполнен с дефицитом 93 млрд рублей.
На 2026 год бюджет Ямала предусматривает дефицит в 53 млрд рублей. ЯНАО, согласно докладу Счетной палаты, занимает 5 место среди российских регионов по падению налоговых и неналоговых поступлений в бюджет, они снизились в 2025 году на 6,7%. Анонсировав проект бюджета, чиновники уверяли, что выполнят "все социальные обязательства". Тем не менее в 2026 году на программу предоставления жилья представителям коренных малочисленных народов Севера в ЯНАО предусмотрено всего 27 млн рублей. При средней рыночной стоимости жилья в округе это эквивалент примерно 150–170 квадратным метрам, то есть 2–4 квартирам в зависимости от их площади.
Единственная ежемесячная выплата, действующая сейчас для жителей Ямала, ведущих на территории округа традиционный образ жизни и хозяйственную деятельность коренных народов, составляет 5000 рублей. В 2025 году было принято нововведение: кочевники, вышедшие на пенсию, и перешедшие на оседлую жизнь, не перестанут получать "кочевые" выплаты – ранее они отменялись. Кроме того, действует выплата в 3000 рублей для обладателей звания "Ветеран Ямала" (оно присваивается людям, которые длительно трудились на территории Ямало-Ненецкого автономного округа; для женщин – не менее 25 календарных лет, для мужчин – не менее 30 календарных лет трудового стажа в регионе; требования к стажу для представителей традиционных коренных профессий (например, оленеводы, рыбак, охотник) сокращены:
мужчины – 25 лет, женщины – 20 лет). При этом региональная выплата "добровольным участникам СВО" в 2026 году на Ямале составляет 400 тысяч рублей. Ранее она достигала 1,1 млн.